fbpx

Эстонские солдаты на Урале

История межнациональных отношений между народами СССР, где все были равными и «братьями», составляли «единую общность советских людей», сегодня является темой дискуссий и исследований. Для достижения баланса между народами, населявшими СССР, существовали специальные методики: о чем можно было писать, о чем нет. Одним из методов, направленным на не обострение межнациональных отношений, было ограничение распространения негативной информации о неприглядных событиях, имевших место в истории.

Узбекам старались не напоминать о штурме полковником Черняевым Ташкента в 1865 году. Эстонцам не напоминали о том, как они массово переходили на сторону фашистов во время Великой отечественной войны. Толстый  фолиант совместной истории старались аккуратно перелистывать, пропуская темные страницы. Но именно эти страницы сегодня в бывших советских республиках стараются вытащить на свет.

Не все события из таких темных страниц имеют негативный конец. Есть и события, начинавшиеся взаимными претензиями, но закончившиеся благополучно. К этим страницам можно отнести и историю военнослужащих армии Республики Эстония, которые  оказались в начале Великой отечественной войны в Уральской тайге, в безвыходном положении, и закончившуюся их победным возвращением к родным очагам в свои семьи.

История возникновения Еланских лагерей

Маленький железнодорожный состав литерного поезда, состоящий всего из трех вагонов и паровоза, ломая привычное расписание поездов, ранним осенним утром проследовал через город Камышлов по железнодорожной ветке Тюмень – Свердловск. В этом поезде возвращался в Москву после инспекции войск Особого дальневосточного округа нарком обороны Климент Ефремович Ворошилов.

Климент Ворошилов
Народный комиссар обороны СССР, Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов

В штабном вагоне кипела работа по подготовке доклада по итогам инспекции. Никто не обращал внимания на пролетающие за окнами вагона сосновые леса, отливающие изумрудной зеленью, осиновые рощи с трепещущими на ветру то желтыми, то красными листьями, голубую воду речки Пышма. Под высоким железнодорожным мостом неожиданно раздался грохот и скрежет — вагон угрожающе закачался. Паровоз сбросил скорость, завизжали тормоза и эшелон остановился. Из вагонов на железнодорожную насыпь спустились офицеры охраны и машинист. Железнодорожник полез под вагон.

Наркому доложили: пришла в негодность колесная пара штабного вагона. Эшелон надо довести до ближайшего разъезда, на запасный путь, и там провести ремонт. Ближайший разъезд — в нескольких километрах по ходу движения.

Так эшелон оказался на запасных путях разъезда Еланский. Железнодорожники связались со Свердловском. Теперь нужно ждать, когда пришлют новую колесную пару. Потом её будут устанавливать под вагон. Это займет пару дней.

В этом месте железная дорога проходит по верхней террасе правого берега поймы реки Пышма. Ниже разъезда, на нижней террасе, ближе к реке, раскинулось село Калиновка. За рекой — тайга. В Калиновском сельском совете народному комиссару дали проводников-охотников, и он отправился в тайгу на охоту. За два дня удачной охоты Клименту Ефремовичу место пришлось по душе, и он при прощании с местными руководителями в сердцах произнес: «Место у вас тут хорошее, надо прислать сюда на расквартирование кавалерийский полк». Сказано – сделано. Так, в конце тридцатых годов двадцатого века на краю тайги, за речкой Пышма появился военный гарнизон, получивший неофициальное название «Еланские лагеря».

Превращение бывшей армии Эстонской республики в рабочие батальоны на Урале

В 1940 году Эстония вошла в состав СССР. Армия независимой Эстонии также влилась в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии и стала 22-м Эстонским территориальным стрелковым корпусом в составе двух стрелковых дивизий и частей корпусного подчинения.

Эстонские солдаты
Солдаты 22-го эстонского территориального корпуса на параде в Таллинне, 7 ноября 1940 года. Несмотря на немецкие каски на головах эстонских солдат, на втором плане хорошо виден плакат с изображение серпа и молота

В первые месяцы Великой Отечественной войны 22-й Эстонский стрелковый корпус был расформирован. Причиной стала ненадежность как воинского соединения в целом, так и каждого эстонца в отдельности. С началом войны, по данным сайта Руниверс, из 5500 военнослужащих корпуса 4500 перешли на сторону противника. Информация не заслуживает особого доверия, поскольку штат стрелкового корпуса того времени составлял не менее 25 000 человек, но факты массового перехода к противнику имелись, и это заставило советское руководство принять меры и убрать оставшиеся эстонские национальные воинские части с фронта глубоко в тыл. Эстонцы, оставаясь в составе штатных подразделений, были разоружены и направлены к новым местам дислокации в качестве рабочих батальонов. Несколько батальонов оказалось осенью 1941 года в Еланских лагерях Свердловской области. Гарнизон, основанный по указанию Ворошилова, к тому времени еще не имел ни зимних казарм, ни домов офицерского состава даже для расквартированных там воинских частей. Прибывшим эстонцам пришлось обустраиваться, валить лес, выкорчевывать пни, строить землянки. Под руководством своих командиров они все усилия направили на организацию жизни и быта в преддверии неотвратимо приближающейся зимы. Вековые сосны, бескрайние болота, комары, таёжный гнус – все было против людей. Любая царапина в том климате превращалась в гнойник. Природа была явно против людей.

Офицеры и солдаты прибыли к месту дислокации в летнем обмундировании. Лишь небольшая их часть имела шинели и другие теплые вещи. У большинства приехавших и этого не было. Зимним обмундированием снабжать эстонцев на Урале, никто не собирался. Так же, как и кормить. Хорошо еще, что им выделили под уборку неубранные поля картошки, морковки и капусты в военном совхозе Калина.

Какой либо охраны к эстонцам никто не приставлял. Куда им из Уральской тайги деться? Эстонские части были хорошо организованы и сплочены. В рядах этих подразделений остались именно те офицеры и солдаты, которые не перешли на сторону врага. Командиры подразделений, несмотря на нечеловеческие условия, поддерживали воинскую дисциплину и порядок, солдаты исправно несли внутреннюю службу. Поэтому к началу зимы были построены с десяток больших землянок для размещения людей, до 100 человек каждая. Была построена и землянка для штаба части, и медпункт, в котором разместился медик, правда, совсем без лекарств. Заготовили, сколько смогли,  продовольствия. При этом с самого прибытия батальоны получали и выполняли планы по лесоповалу. Люди стали втягиваться в беспросветную жизнь с одной лишь задачей — выжить.

Следующий удар по эстонцам нанесла природа: наступила уральская зима с её суровыми морозами и пургой. Именно холод стал бичом для эстонцев. Не просидишь же в землянке у печки всю зиму, как медведь в берлоге. С наступлением холодов появилось много больных, простуженных и обмороженных. Случилась и большая трагедия, когда в одной из землянок по вине наряда, топившего ночью печь, от угарного газа погибла целая рота.

Формирование Эстонской дивизии Красной армии — шанс на выживание и возвращение в Эстонию

Кто и как пережил бы эту зиму из эстонцев, неизвестно, если бы в декабре 1941 года о них не вспомнили в далекой Москве. Там было принято решение восстановить национальное воинское соединение эстонцев, сформировав из них 7-ю (эстонскую) стрелковую дивизию и подготовить её к отправке на фронт. Соответствующее распоряжение получил штаб Уральского военного округа. Эстонцев к февралю 1942 года поставили на все виды довольствия, выдали им зимнее обмундирование, обеспечили питанием, медикаментами, оружием и боеприпасами. Вместо лесоповала офицеры и солдаты переключились на боевую подготовку. При этом они продолжали заниматься стройкой, правда, уже военных объектов: строили стрельбища, тиры, оборудовали тактическое поле. В дополнение к уже имеющимся в Еланских лагерях военнослужащим-эстонцам, для формирования дивизии со всей территории СССР в неё стали направляться эстонцы, и выходцы из Эстонии других национальностей призывного возраста.

В лагере их учили окапываться в обороне, переходить в атаку как из района сосредоточения, так и из положения непосредственного соприкосновения с противником. Проводилось боевое слаживание подразделений. Боевая подготовка не помешала эстонским офицерам и солдатам, помня опыт предыдущего года, весной посадить огороды, и до отправки на фронт в августе 1942 году собрать то, что на этих огородах успело вырасти.

В декабре 1942 года дивизия в составе 8-го (Эстонского) стрелкового корпуса участвовала в наступлении Красной армии под городом Великие Луки. В глубокий тыл корпус с фронта больше не направлялся, пройдя по дорогам войны до Великой Победы.

Эстонский стрелковый корпус особо отличился в боях за освобождение своей родной Эстонии, куда его офицеры и солдаты стремились всей душой. Конечно, в ходе войны были  потери. Офицеры и солдаты гибли в боях. Были и те, кто остались в уральской  земле.

Восьмой Эстонский стрелковый корпус
Колонна советских бойцов из состава 8-го Эстонского стрелкового корпуса проходят по улице освобожденного города Ориссааре на острове Сааремаа (Эзель) в Моонзундском архипелаге

На кладбище ближайшего к Еланским лагерям села Калиновка, в конце семидесятых годов прошлого века еще была большая братская могила солдат-эстонцев, датирования январем 1942 года. Мало кто из местных старожил помнит о том, что это за эстонцы и как они попали в уральскую землю. Для советских людей это была тайна.

В Эстонии о своих солдатах и Еланских лагерях никогда не забывали. Но вспоминать об этом открыто стало возможным только после развала СССР.

Если у вас возникли вопросы - оставляйте их в комментариях под статьей. Мы или наши посетители с радостью ответим на них
Свежие публикации автора: